автра в десять часов утра воздушную тревогу.
  Об этом было немедленно передано в Радиокомитет и в районные штабы МПВО.
   Тревога называлась учебной, предусмотренной графиком ПВО, но легко
  могла превратиться в боевую, если обстановка утром изменится.
   Затем Васнецов объявил совещание оконченным, предупредил, чтобы начиная
  с этого часа у телефонов в райкомах партии и комсомола, а также в
  дирекциях предприятий круглосуточно находились дежурные, и снова углубился
  в лежащие перед ним бумаги.
   Люди стали торопливо покидать кабинет.
   Прошло несколько минут, и Васнецов услышал негромко произнесенные
  слова:
   - Сергей Афанасьевич, хочу спросить тебя...
   Васнецов, уверенный, что его кабинет уже пуст, вздрогнул от
  неожиданности, поднял голову и увидел Королева. Он стоял у стола, теребя в
  руках свою старенькую кепку.
   - Слушаю тебя, Иван Максимович, - устало сказал Васнецов и кивнул на
  глубокое кожаное кресло, стоящее возле стола. Но Королев остался стоять.
   - Где Андрей Александрович? - негромко спросил он.
   Васнецов пристально посмотрел на него, потом опустил голову, как бы
  вновь погружаясь в бумаги, и, не глядя на Королева, ответил:
   - В отпуске.
   Прошло еще несколько мгновений. Васнецов поднял голову и увидел, что
  Королев по-прежнему безмолвно стоит у стола.
   - Ну, чего ты молчишь? - с неожиданным раздражением громко произнес
  Васнецов и рывком отодвинул от себя бумаги. - Хочешь спросить: