ночь операторы
  Генштаба, связывавшиеся со штабами округов. "Пока тихо!" - докладывали они
  наркому обороны и начальнику Генштаба...
   И они были правы. В те самые последние часы на всей необъятной западной
  границе Советского Союза, от Баренцева до Черного моря, внезапно
  воцарилась странная, необычная тишина.
   Еще днем на той стороне границы происходила какая-то лихорадочная
  деятельность. Гудели танковые моторы, взлетали и кружились над границей,
  часто пересекая ее, самолеты, с советских наблюдательных вышек можно было
  даже без бинокля видеть интенсивное движение военных грузовиков на
  приграничных дорогах.
   Но в ночь на 22 июня неожиданно все стихло. Никаких подозрительных
  шумов не фиксировали звукоулавливатели. Тщетно прислушивались
  пограничники. Радиооператоры, занятые перехватами переговоров немцев,
  пожимали плечами в ответ на вопросительные взгляды командиров и
  докладывали: "Молчат. Точно все вымерло".
   И это была правда. Потому что, согласно приказу немецкого верховного
  командования, в ночь на 22 июня, до того момента, пока будет дан сигнал,
  всем полевым штабам, всем выдвинутым к границам и готовым для решающего
  прыжка войскам предлагалось прекратить всякое движение и хранить полную
  тишину.
   Немецкие офицеры сидели в своих палатках или в штабных автобусах,
  склонясь над картами. Пользование телефонами было разрешено лишь в случае
  крайней необходимости. Мертвая