ас...
   - Товарищ Королев, - твердо произнес он, пожалуй впервые называя его не
  по званию, не по имени-отчеству, - я коммунист. И меня послали говорить с
  коммунистами. И мой долг заключался в том, чтобы сказать им правду. И я не
  понимаю... как вы можете?.. А что, если... через несколько часов начнется
  война?!
   Звягинцев стоял вытянувшись, казалось, что все его нервы напряжены до
  крайности, на лбу выступили капли пота. Он глядел на Королева в упор.
  Наступила тишина.
   Королев как-то вяло махнул рукой и снова сделал несколько шагов по
  кабинету. Затем он вернулся к столу, сел, расстегнул воротничок
  гимнастерки, вытащил носовой платок и вытер им свою короткую жилистую шею.
   - Ладно, - произнес он наконец, - будем считать, что особисты
  перегнули. До утра генералу докладывать подожду. Сядь, не на смотру
  стоишь...
   Звягинцев сел. И опять ощутил огромную усталость. Он не чувствовал
  облегчения от сознания, что отодвинулась лично ему грозящая опасность. Он
  сейчас не думал об этом.
   - Иди к себе, жди, - вполголоса сказал Королев.
   - Нет, - покачал головой Звягинцев, - я хочу спросить...
   - Чего еще спросить? - недовольно произнес Королев.
   - Прежде всего, Павел Максимович, - уже менее официально сказал
  Звягинцев, - не могу ли я узнать конкретную причину общей тревоги?
  Что-нибудь случилось?
   - Дальше.
   - Ну... что означает эта неопределенная команда "ждать"?
   - И еще?
   -