рует Жданова. Но если Жданов старался не повышать голоса (и те, кто
  знал его, были уверены, что тут он подражает Сталину), то Васнецов часто
  "взрывался" - сказывалась комсомольская закваска - и в этих случаях
  становился до крайности резким, казалось, даже жестоким. Однако это только
  казалось, потому что жестоким Васнецов не был никогда. Просто, подобно
  многим другим воспитанным в те годы партией людям, он не признавал никаких
  компромиссов, когда речь шла об отношении к _делу_. И любое противоречие,
  возникающее между интересами дела и поведением человека, решал в пользу
  первого.
   Дисциплину, способность человека выполнить поручение, чего бы это ни
  стоило, Васнецов ценил наряду с такими важнейшими качествами, как
  честность, преданность партии, готовность отдавать ей всего себя, без
  остатка.
   Поэтому, когда в половине пятого утра в кабинете Васнецова, который он
  так и не покидал после того, как закончилось заседание партийного актива,
  раздался телефонный звонок и начальник штаба округа сообщил, что немцы
  бомбят наши города, в том числе и близкие к Ленинграду столицы
  Прибалтийских республик, первый вопрос Васнецова был: "Какие получены
  указания?"
   Не скрывая своего волнения, торопливо, но одновременно как-то
  нерешительно начштаба ответил, что получен приказ наркома дать отпор
  врагу, выбросить его с территории, на которую он проник, но границу не
  переходить.
   Васнецов