нейших предприятиях включительно, мероприятия по линии органов
  государственной безопасности и многие другие.
   И тем не менее сознание, что всего намеченного будет недостаточно, что
  теперь, когда опасность, нависшая над страной, перестала быть лишь
  теоретической возможностью, а стала страшной явью, надо предпринять
  какие-то новые, важные, не предусмотренные в мирное время действия, - это
  сознание постепенно полностью овладело мыслями Васнецова. И теперь он
  пытался предугадать, понять, что же необходимо предпринять еще, и, сам
  того не замечая, погрузился в тяжелое раздумье.
   ...Еще две недели назад Васнецов не представлял себе, что война
  разразится так скоро.
   Подобно миллионам советских людей, он совсем недавно прочитал в газетах
  сообщение ТАСС. В коротких и категорических выражениях - в них угадывался
  стиль Сталина - оно опровергало утверждения иностранных корреспондентов о
  концентрации немецких войск на советско-германской границе как
  злонамеренные и провокационные.
   В сообщении говорилось, что Германия неуклонно выполняет свои
  обязательства, вытекающие из советско-германского пакта, и слухи о ее
  намерении напасть на СССР лишены всякого основания.
   Все это не только не соответствовало тревожной атмосфере, в которой
  жила страна, но и шло как бы вразрез с теми призывающими к бдительности и
  боевой готовности директивами, которые систематически приходили в обком из
  ЦК.