изация сельского хозяйства стала непреложным
  фактом. И на этот раз Сталин доказал свою правоту...
   Нет, Васнецов видел в Сталине не просто человека, наделенного
  непререкаемой властью, личность, чья железная воля заставляла людей идти в
  указанном им направлении. Такая оценка Сталина, характерная для тех, кто
  не имел ничего общего с марксизмом, показалась бы ему нелепой.
   Васнецов был уверен, что сила Сталина заключается в его даре научного
  предвидения, в способности находить единственно правильные решения в самой
  сложной, еще неясной другим людям ситуации.
   И когда Васнецов размышлял о возможности войны, эта уверенность
  автоматически направляла ход его мыслей по привычному руслу.
   Если войны можно избежать, говорил себе Васнецов, то Сталин сумеет
  сделать это. Если ей, несмотря на все принятые меры, суждено разразиться,
  то Сталин опять-таки будет знать об этом в нужный момент и своевременно
  укажет партии, народу, что и когда делать.
   Так размышлял Васнецов. И хотя мысли эти не рождались в его сознании в
  столь элементарно-логическом порядке, тем не менее они создавали своего
  рода защитный барьер. И другая, казалось бы, бесспорная мысль - о том, что
  в любой войне сталкиваются две силы и одна из них неподвластна даже
  Сталину, - уже не могла сквозь этот барьер пробиться.
   ...Но сегодня, на рассвете 22 июня 1941 года, эта непривычная мысль на
  какое-то время овладела сознанием Васнецова.
   Он гнал ее,