порные бои, - не сразу ответил
  генерал.
   Теперь умолк Васнецов. Потом он тихо произнес:
   - Так... - И добавил уже обычным своим ровным, спокойным голосом: -
  Через пятнадцать минут состоится заседание бюро. Вы можете приехать?
   - Так точно, - поспешно ответил генерал, - буду в пять ноль-ноль.
   Васнецов повесил трубку. Потом встал и подошел к столику у стены, на
  котором стоял радиоприемник. Повернул верньер. Раздался мягкий щелчок,
  зажглась зеленая лампочка, освещая шкалу; откуда-то, точно из другого
  мира, послышался постепенно нарастающий гул. Затем он превратился в
  ровный, мягко гудящий фон, и на нем раздались громкие, отчетливо
  произнесенные слова:
   - ...рыбаки Охотского моря досрочно выполнили месячный план улова рыбы.
  Начиная с понедельника труженики моря - дальневосточники будут работать
  уже в счет июльского плана. Но сегодня у них уже в разгаре воскресный
  день. Тысячи рыбаков со своими семьями заполнили сады и парки...
   Васнецов наклонился к приемнику. Горькая мысль о том, что страна еще не
  знает о несчастье, которое на нее обрушилось, пронизала его сознание, но
  тут же исчезла. Другая мысль целиком захватила его. Ведь этот голос, эти
  слова звучали из вчерашнего, еще мирного дня, они были как бы границей
  времени, разделенного на две части, и Васнецову на мгновение почудилось,
  что время остановилось и еще не настало сегодняшнее, страшное утро.
   А диктор все говорил и говорил... Он