лос в трубке, время от времени односложно
  говоря: "Так... ясно... так..." - и предостерегающе поднимал палец, когда
  в комнату входил очередной участник предстоящего заседания.
   Наконец он повесил трубку, тяжелым взглядом обвел уже рассевшихся за
  длинным столом людей и сказал:
   - Товарищи, сегодня в двенадцать часов по радио будет объявлено, что
  началась война. Решение о мобилизации уже принято. Кроме того, в восьми
  республиках и шестнадцати областях и краях, включая Москву и Ленинград,
  объявляется военное положение. ЦК предлагает нам немедленно приступить к
  выполнению плана оборонных мероприятий. Андрей Александрович возвращается
  в город.
  
  
   В двенадцать часов дня Молотов по поручению ЦК и правительства произнес
  короткую речь. Ее транслировали все радиостанции Советского Союза...
   И полдень двадцать второго июня стал началом нового исторического
  периода в жизни советских людей.
   С этого момента все то, что случалось раньше в жизни страны, семьи или
  отдельного человека, вспоминалось с обязательной приставкой: "до войны..."
   "До войны", "во время войны", "после войны" - этим словам было суждено
  войти в обиход на целые десятилетия.
   Но в тот жаркий июньский полдень, когда на тысячах площадей и улиц, в
  миллионах домов, в корабельных радиорубках, в шлемофонах летчиков звучала
  исполненная горечи и тревоги речь о нападении врага, люди еще не думали о
  том, как долго им предстоит воевать.
   Их мысли, их чувства