з них приходилось ездить в переполненных вагонах.
   Нет, этот поезд отличался чем-то другим. Оттого ли, что в вагоне не
  зажигали света и царил полумрак, из-за того ли, что тесно прижатые друг к
  другу люди вели себя как-то необычно тихо, или по каким-то иным признакам,
  которых ни Анатолий, ни Вера еще не осознали, но они вдруг оба
  почувствовали, что вступили в преддверие незнакомого им мира - мрачного,
  молчаливого и тревожного.
   Прошло несколько минут, люди "осели", "притерлись", как всегда бывает
  после посадки, и проход освободился. Анатолий пошел вдоль вагона в поисках
  свободных мест, но опять убедился в том, что все занято. Он вернулся к
  Вере. Они остались стоять у двери, ведущей в тамбур, на самом проходе, и
  проводница, пожилая женщина со свернутыми, засунутыми в кожаный футляр
  флажками в руке, сказала, чтобы они проходили Дальше и приткнулись
  куда-нибудь.
   Анатолий довольно резко ответил, что в вагоне нет мест, но проводница
  оборвала его, сказав, что "вагон общий и места тут ни для кого не
  бронированные", а потом посоветовала поставить вещи под одной из полок, а
  самим пристраиваться "как знают", только не стоять в дверях.
   Анатолий пошел по проходу, держа свой и Верин чемоданы перед собой,
  стараясь не задеть за торчащие с полок ноги уже улегшихся людей. Наконец
  он наобум спросил какого-то расположившегося на одной из нижних полок
  мужчину, не разрешит ли тот поставить чемоданы под