стыдно за меня?
   Он говорил тихо, почти шепотом, запинаясь, но в голосе его звучали боль
  и обида. Вере стало жалко его. Она взяла его руку, прижала ладонь к своей
  щеке и заговорила, торопясь и сбиваясь:
   - Нет, нет, Толенька, что ты? Как ты мог даже подумать такое! Ведь я
  знаю, это из-за меня все произошло, только из-за меня, я была дура,
  глупая, недотрога, но это потому, что я люблю тебя, так люблю, что даже
  сказать не могу, и всегда боялась потерять тебя, только сказать этого не
  могла, мне стыдно было, а только я всегда боялась, с той минуты, когда мы
  познакомились, тогда, на лодке, помнишь?..
   Она понимала, что говорит не то, что нужно, что все это сейчас, когда
  идет война, не ко времени и ее слова звучат так, будто она все еще живет в
  старом, добром и светлом мире, а ведь завтра они, может быть, уже
  расстанутся, и самое главное теперь в том, чтобы он остался жив, а все
  остальное уже неважно и об этом смешно, глупо говорить... Она
  почувствовала, что Толина ладонь, которую она все сильнее и сильнее
  прижимала к своей щеке, стала мокрой, и только тогда поняла, что плачет.
   - Вера, Верочка, ну не надо, не плачь, - повторял Анатолий, и в голосе
  его тоже звучали слезы. Он вытирал ладонью ее лицо, а другой обнимал,
  прижимая к себе, они забыли обо всем - о битком набитом полутемном,
  наполненном табачным дымом вагоне, о людях кругом, которые, может быть,
  видят их и слышат...
   И в