на
  Кравцова. Он показался ей совсем непохожим на того человека, с которым она
  так недавно сидела рядом на вагонной скамье. Тот был спокойным,
  равнодушно-безучастным.
   А этот Кравцов был совсем иным. Если бы он оказался растерянным,
  испуганным. Вера не удивилась бы: такая перемена была бы естественной
  после всего, что случилось. Но нынешний Кравцов показался ей раздраженным,
  злым, не терпящим возражений. И обращался он с ними, как с детьми, со
  школьниками.
   - Вам больно? - спросила Вера.
   - Что?
   - Я спросила, не болит ли нога.
   - А... а, перестань! - только отмахнулся Кравцов.
   Вера умолкла. Через минуту вернулся Анатолий.
   - Дна не достал! - воскликнул он почему-то радостно. Потом бросил на
  землю палку и протянул Вере мокрые тряпки.
   Она опустилась на колени и стала осторожно обмывать кожу вокруг раны на
  ноге Кравцова.
   - Это пулей? - спросила она.
   - Медику полагается отличать огнестрельные раны, - насмешливо ответил
  Кравцов. - Никакая не пуля. На острую железяку напоролся. Должно быть,
  старый лемех валялся. Так пруд, Анатолий, говоришь, глубокий?
   - Дна не достал! - поспешно повторил Анатолий.
   - Так, - удовлетворенно заметил Кравцов. Опираясь обеими руками на
  палку и морщась от боли, он встал.
   - Возьми чемодан, - приказал он Анатолию, - пошли к твоему пруду.
   Анатолий схватил чемодан и устремился было вперед, но Кравцов остановил
  его негромким окриком:
   - Иди рядом!