огу ненароком повредили.
   - Верно, - согласился Кравцов, - но тем не менее мне одному не дойти.
  Неужели бросите?
   - Нет, Толя, так нельзя, - сказала Вера, - мы должны довести... его.
  Хотя, - она повернулась к Кравцову, - скажу прямо, мне ваши рассуждения
  тоже... кажутся странными.
   - Ну вот и договорились, - примирительно сказал Кравцов и снова лег на
  спину.
   Наступило утро. Белесый сумрак постепенно рассеивался. Где-то всходило
  невидимое, прикрытое облаками солнце. Налетел порыв ветра, деревья
  зашумели, и мутная вода в пруде покрылась рябью. Кравцов по-прежнему лежал
  на спине. Анатолий отчужденно стоял в нескольких шагах поодаль,
  отвернувшись, всем своим видом подчеркивая, что Кравцов для него больше не
  существует. Вера растерянно переминалась с ноги на ногу, глядя то на
  Анатолия, то на лежащего в траве человека в порванном, залепленном грязью
  габардиновом плаще.
   - Ну, вот что, - сказал наконец Анатолий, - надо идти. До ближайшего
  жилья мы вас доведем. А там, надеюсь, обойдетесь без нас.
   Он произнес все это, по-прежнему не глядя на Кравцова, потом взял
  лежащую в стороне палку, бросил ее рядом с Кравцовым и угрюмо сказал Вере:
   - Давай поможем ему подняться.
   - Вот и спасибо, - по-прежнему миролюбиво сказал Кравцов и попытался
  приподняться. Лицо его снова исказилось от боли, но он тут же улыбнулся и
  сказал: - Тут и идти-то до людей метров пятьсот, не больше. Что ж, ребята,
  помогайте