времени. Он был высок, худощав,
  любил белые, коробящиеся от крахмала сорочки, галстук-"бабочку",
  темно-синий костюм и обязательную в любое время года жилетку. В кармане
  этой жилетки он носил на тонкой золотой цепочке старинные золотые часы с
  массивной крышкой.
   У Валицкого была густая седая шевелюра, угловатые черты лица, плотно,
  казалось, презрительно сжатые губы и длинные руки с тонкими, обтянутыми
  желтоватой кожей пальцами.
   Федор Васильевич с женой, сыном и домработницей тетей Настей жил на
  Мойке, в им самим еще до революции построенном доме, в большой,
  пятикомнатной квартире - ее не коснулись ни реквизиции, ни уплотнения
  благодаря охранной грамоте, подписанной человеком, имя которого для
  миллионов людей символизировало непререкаемый авторитет и высшую
  справедливость.
   Жену Валицкого, тихую, безропотную, маленькую пожилую женщину, звали
  Мария Антоновна, а сына, двадцатитрехлетнего студента института
  гражданских инженеров, - Анатолий.
   К жене Федор Васильевич относился безразлично и редко замечал ее
  присутствие, а сына, родившегося, когда Валицкому было уже за сорок, любил
  странной, тщательно скрываемой любовью.
   В отличие от жены, он никогда не ласкал его, даже маленького, хотя не
  находил себе места от волнения, если Толя - правда, это случалось не часто
  - заболевал.
   Когда сын подрос, отец редко удостаивал его сколько-нибудь серьезной
  беседы.