и.
   Архитектура была богом Валицкого, единственным, перед чем он
  преклонялся, что считал незыблемым на земле. Ему было приятно, что его
  чувства передались сыну.
   Однако он столь ревностно, столь свято относился к божеству, жрецом при
  котором состоял, что не сразу верил в чистоту намерений неофита, даже если
  им был собственный сын.
   - Не советую, - коротко бросил Федор Васильевич, когда Анатолий
  сдержанно и как бы между прочим сообщил ему о намерении посвятить себя
  архитектуре.
   - Почему? - так же коротко спросил Анатолий.
   - Сейчас туда привнесено много политики, - ответил, чуть кривя свои
  тонкие губы, Федор Васильевич. - Боюсь, что ее хватит в излишке даже и на
  твой век. Займись медициной. Или физикой. Больше перспективы, и меньше
  мешают.
   Теперь настала очередь Анатолия пожать плечами и снисходительно
  усмехнуться. Ему были известны фрондерские взгляды отца на многие вещи, он
  относился к этому несколько иронически, хотя никогда не вступал с отцом в
  споры.
   Анатолий был комсомольцем, в школе считался активным общественником, и,
  как это ни парадоксально, во всем этом большую роль сыграла именно
  одиозная репутация его отца. Анатолий, может быть сам того не сознавая,
  всячески старался выявить свою самостоятельность, убедить всех окружающих
  в своей идейной независимости от него.
   Постепенно и, вернее всего, бессознательно он пришел к убеждению, что
  мнение о нем людей зависит от