ень скоро
  мысли Валицкого потекли в обычном для него направлении. Превыше всего
  ценивший в архитектуре целесообразность и пропорциональность, он с
  привычным раздражением вызвал в своем воображении те современные здания, в
  которых колонны и капители уже не имели ничего общего с целесообразностью
  и превратились в нелепые украшения дурного вкуса.
   Около двух часов дня, погруженный в чтение, Валицкий услышал
  доносившиеся из-за закрытой двери кабинета возбужденные женские голоса. Он
  недоуменно и недовольно поморщился, ожидая, пока шум смолкнет, но в это
  время дверь распахнулась настежь, и в комнату с причитаниями и всхлипами,
  перебивая друг друга, вбежали Мария Антоновна и тетя Настя.
   Именно в этот момент Федор Васильевич Валицкий и узнал от вернувшейся
  из магазина домработницы, что люди кругом говорят о какой-то речи по радио
  насчет войны.
   Рассерженный Федор Васильевич прикрикнул на женщин, приказал им
  замолчать. Он не сомневался в том, что тетя Настя что-то напутала. В
  последнее время редкая политическая статья обходилась без слова "война", к
  тому же на Западе и в самом деле уже почти два года Германия вела боевые
  действия, - возможно, что какие-то паникеры не вникли в смысл очередной
  радиопередачи и...
   Словом, Федор Васильевич приказал женщинам замолчать.
   Воспитанные в течение долгих лет в духе абсолютной покорности мужу и
  хозяину дома, обе старухи, все еще всхлипывая и причитая, пошли