толовую: Мария Антоновна
  по-прежнему спала. Она лежала, зарывшись лицом в мокрую от слез подушку.
  Федор Васильевич прислушался к ее едва различимому дыханию. Он не знал,
  что ему делать, разбудить ли жену, перевести ли ее в другую комнату, с
  окнами, выходящими во двор, или, оставив спящей, избавить от страха, от
  новых переживаний.
   Он взял стул, тихо поставил его у изголовья жены и сел, как бы защищая
  ее от надвигающейся опасности. Но в этот момент все смолкло.
   Федор Васильевич сидел неподвижно, прислушиваясь, каждое мгновение
  ожидая новых залпов.
   Но их не было. Медленно, на цыпочках, боясь разбудить жену, еще не веря
  внезапно наступившей тишине, Федор Васильевич снова вернулся в кабинет и
  шире распахнул окно.
   Только теперь он увидел, что на пустом, будто вымершем Невском стоят
  посреди улицы, точно прикованные, машины.
   И небо было чистым, пустынным и безмолвным. Валицкому показалось, что
  он единственный живой человек в этом внезапно окаменевшем, застывшем
  городе, и ему стало страшно.
   И в этот момент он снова услышал далекий голос радио. Диктор снова
  повторял какую-то одну и ту же неразличимую фразу. Это длилось несколько
  минут, потом голос затих, и вдруг все ожило, точно в старой сказке о
  спящей царевне.
   Двинулись машины, откуда-то, казалось прямо из стен домов, появились
  люди, издалека донесся скрип и грохот трамвая. И только в воздухе
  по-прежнему пахло чем-то непривычным