столу и причитала:
   - Пан Юзеф, простите... Я не хотела... Я думала, вы уехали... Что
  я наделала!
   Я молча схватил ее и хотел раздеть, но она со словами: - Панычек,
  миленький, простите, не говорите пане Ядвиге, она запорет меня. - Упала
  передо мной на колени. Мой член коснулся ее лица. Окончательно не
  соображая, что делаю, я обнял ее голову и, когда она открыла рот, чтобы
  что-то сказать, я вставил ей в рот свой член. Она старалась
  высвободиться, вытолкнуть его изо рта, но я держал ее крепко за волосы
  и двигал членом у нее во рту. Мое возбуждение было настолько велико,
  что сделав несколько движений и затолкнув его в самое горло я кончил.
  По ее горлу пробежала судорога, несколько раз она сглотнула. Я поднял
  ее с колен, Ирке было плохо: ее вот-вот должно было вырвать. Я подошел
  к столу налил стакан воды и поднес ей. Она сделала два глотка, а тем
  временем я приводил себя в порядок.
   - Спасибо, вам пан Юзеф, - поблагодарила Ирка за воду, - я вас
  умоляю, не говорите пане Ядвиге, что я была здесь!
   Эта боязнь горничной обьяснялось, тем что моя супруга настрого
  запретила женской прислуге находиться в кабинете наедине со мной.
  Ядвига считала, что с равными по положению мы можем развращаться как
  угодно, но иметь связи с прислугой