а мои слова как
  приказ и снова взяла его в руки. Я сел перед ней на столе. По ее руке,
  державшей мой член, пробежала судорога. - Иди сюда, на колени... -
  Она, не поднимая юбки, хотела сесть, но я остановил ее. - Не так! Зайди
  спереди, положи руки на плечи.
   Я сам положил ее руки себе на плечи и поднял юбку так, что моему
  взору открылись ее полные, стройные ноги и место внизу живота покрытое
  густыми черными кудрявыми волосами.
   - Не надо, панычек! Я вам что хотите сделаю, только отпустите
  меня! - Молила она, поднося подталкиваемую мною свою заросшую
  промежность к моему торчащему члену.
   - Сейчас, не бойся... Сейчас отпущу...
   С этими словами я развел пышные губы ее влагалища и направив туда
  свой член, стал за бедра насаживать Ирку на себя. Член не входил: она
  была еще невинна.
   - Панычек, ах, ах, больно! - Застонала она и впилась зубами в мою
  руку. По ее глазам я понял, что стон - инстинктивный, от боли. Я не
  хотел пачкать кровью свое белье. Я отвел свой член от желаемой цели,
  отстранив Ирку, встал и, тесня ее к столу осыпал поцелуями, лаская
  рукой ее промежность. Мои пальцы терли и ласкали нежный непробитый
  вход в ее нутро.
  
   - 8 -
  
   Она, не снимая рук с моих плеч, отступала