авороженная в
  полуобмарочном состоянии, нежно лаская мою руку бархотистой кожей своих
  пышных ляжек. Из ее груди вырвались стоны близкого наслаждения,
  незнакомого для нее, нового огромного счастья.
   - Панычек, родненький!... - Зашептала она, и ноги ее задрожали.
  Между ног стало вдруг мокро, как будто глаз, который я хотел насадить,
  заплакал.
   - Сейчас, сейчас, милая! - Говорил я, целуя ее.
   И вот она уперлась в стол. Свободной рукой я нашел у нее под
  кофтой подвязки юбок и распутал их. Юбки упали на пол. Теперь она
  стояла передо мной обнаженная до пояса, с мольбой во взоре. Я приподнял
  ее и посадил на край стола, она сбросила руки с моих плеч и уперлась
  сзади себя. Подняв ноги себе на предплечья, я увидел желанное моему
  члену отверстие в ее теле, обрамленное по бокам и сверху черными
  волосами. Я развел пальцами нежные губы и увидел там перегородку,
  закрывающую вход в глубь тела. Вставив головку своего напряженного до
  предела члена в преддверие ее невинности, я стал надавливать на него.
  Ирка напряглась от боли. Она молча кусала свои губы и с жадностью
  смотрела на то, как мужчина низвергает ее невинность и нетерпеливо
  ждала конца этой возбуждающей пытки. Я помог ему руками, притянув Ирку
  к себе. И он вошел, прервав