простотой ее одежды и
  непринужденностью позы для прожженных морских волков было тайной за семью
  печатями.
  
  Матрос сбросил трап и девушка взвалила на свое с виду хрупкое плечо огромных
  размеров кожаную сумку, застегнутую на молнию. Подошла к трапу, заметила
  устремленные на нее взгляды пожилых потомков гордых эллинов. Улыбнулась
  очаровательно и воскликнула игриво:
  
  -- Чао!
  
  -- Всего доброго, -- смущенно пробормотал старый капитан и отошел в сторону,
  давая дорогу остальным пассажирам, выходящим из салона.
  
  Она легко сбежала по трапу, словно не висела у нее на плече тяжелая ноша.
  Ругаясь на себя последними словами, оба моряка не могли оторвать взгляда от ее
  восхитительной попочки, туго обтянутой материей черных джинс.
  
  -- Да-а! -- выговорил матрос, когда она скрылась за административным зданием.
  -- Вот это персик! В самом соку! Сладкий-сладкий, -- он даже глаза закрыл
  от удовольствия.
  
  -- Вернешься домой, твоя старуха вмиг отобьет охоту к сладкому, -- вернул
  его к реальности капитан.
  
  Город жил своими повседневными заботами и не обратил ни малейшего внимания на
  незваную посетительницу. Патриция не спеша шла по причалу, впитывая в себя
  громкие выкрики грузчиков и торговцев, резкие запахи выгружаемой с лодок
  рыбы и жареных каштанов, которыми торговали на каждом удобном пятачке. Рядом
  пронзительно