а яхте и она присоединилась к нему. Он
  приветливо улыбнулся ей. Она уселась на прогретый за день гладкий камень и
  уставилась на пляшущие, привораживающие язычки пламени.
  
  В свете костра он приготовил на переносной коптильне свою добычу, положил
  солидный кусок на тарелку, молча передал ей. Открыл штопором бутылку легкого
  вина. Разлил по большим стеклянным бокалам. Они выпили, глядя друг на друга и
  улыбаясь. Патриция вдруг с удивлением отметила, что слова им абсолютно не
  нужны, что им и так хорошо друг с другом. Такого с ней еще никогда не было. И
  готовил он превосходно, она пожалела, что рыба такая маленькая.
  
  Он разрезал сочную дыню на десерт, передал ей дольку. Она ела и улыбалась ему
  загадочно.
  
  Он прикурил от головешки из костра и сел напротив нее.
  
  -- У тебя, наверное, имя есть? -- наконец спросил он, улыбнувшись.
  
  -- Барбара, -- ответила Патриция.
  
  Ей было гораздо проще открыть первому встречному мужчине свое тело, чем
  назвать настоящее имя. Ей, подобно древним кельтам, казалось, что узнав ее
  подлинное имя, мужчина приобретет над ней некую таинственную власть, вырваться
  из-под которой ей будет трудно, если вообще возможно.
  
  Он с любопытством смотрел на нее. В неверном свете костра он походил на
  сказочного чародея, заглядывающего ей в душу. Но уж что-что, а в душу к
  себе заглянуть Патриция