н раз. Но с Патрицией ему несомненно хорошо, хотя ее поведение явно
  отличается от привычных ему стандартов. Может, поэтому и хорошо?
  
  Он вздохнул и пошел к воде мыть бокалы и тарелки. Зеленоватая вода --
  проверенный и понимающий собеседник -- дружелюбно-отечески отразила его
  мечтательное выражение лица.
  
  Он привычно и основательно мыл посуду, но сейчас он не торопился еще и потому,
  что с наслаждением вспоминал вчерашний день, который давал ему надежды на
  столь же замечательное продолжение. "Любовь, как и секс, многогранна и
  удивительна, -- говорила ему когда-то его первая женщина, -- но лишь когда
  любовь и секс приходят одновременно, лишь тогда рождается удивительный
  симбиоз, вообразить который не любив -- невозможно."
  
  Патриция была достойна самой большой любви -- он это понимал и готов был дать
  ей все, что мог. Но один вопрос мучил его: а захочет ли она принять от
  него большую любовь, нужно ли ей это? Умом женщину не понять.
  
  Он вздохнул и попытался определить направление ветра. Ветра почти не было
  -- лишь какое-то подобие дуновения, и то северо-западного направления. А ему
  хотелось на юг, к бескрайним просторам Средиземного моря -- заплыть
  далеко-далеко, на его остров, и быть только с ней. Наедине. Больше ему сейчас
  никто не нужен.
  
  Неуместная мысль: "хватит ли провианта?" на секунду озаботила