бами.
  
  Они снова слились в долгом поцелуе, кроме которого все остальное в мире для
  них перестало существовать.
  
  Устав, Патриция положила голову ему на грудь и стала с удовольствием ласкать
  его сильное, мускулистое тело. Никогда прежде ей не доставляло удовольствия
  любоваться мужским телом и гладить его, но сейчас она испытывала
  странно-приятное, возбуждающее чувство.
  
  Патриция дошла рукой до мужской гордости его и ей безумно захотелось
  поцеловать, поласкать языком так же, как он вчера ласкал ее возбужденную,
  трепещущую ложбинку. Она дотронулась несмело до лежащего в покое
  чувствительного органа и ощутила, как он под воздействием прикосновения
  наливается могучей силой. Ей еще больше захотелось коснуться губами.
  
  Патриция подивилась своему желанию, но решила, что раз ей захотелось, то
  почему она не должна этого делать? Она вела другой рукой по его ноге, покрытой
  чернеющими волосками, не отрывая взгляда от заинтересовавшего ее места и
  теребя там пальцами. Стрельнула глазами на его лицо. Он лежал, безвольно
  вытянув руки и закусив губу. Он был полностью в ее власти. И ею охватило
  страстное желание отдать ему всю себя, всю без остатка. Она склонилась над
  пульсирующим в руке, напружиненным зверьком и обхватила губами.
  
  Он застонал и весь напрягся, тело его от наслаждения стало наощупь словно
  выточенное