латку.
  
  Патриция убрала магнитофон в сумку и, перепрыгивая с камня на камень,
  направилась к палатке. Оттуда доносились сладкие женские вздохи и
  приглушенный мужской шепот.
  
  Весело улыбаясь, Патриция обошла палатку, поставила сумку и уселась на нее
  прямо напротив открытого входа в палатку, любуясь двумя парами ног
  влюбленных, слившихся в экстазе. Любовники были целиком поглощены своим
  занятием и совершенно не думали, что кто-либо может подглядывать за ними.
  
  Патриция заметила стоящую на кострище большую обгоревшую кастрюлю, закрытую
  закопченной крышкой, и вспомнила, что с раннего утра еще ничего не ела.
  Дремавшее до сих пор чувство голода заскребло желудок. Решив не беспокоить
  хозяев кастрюли, она одной рукой сняла крышку, зачерпнула варево деревянной
  ложкой, что торчала в кастрюле и попробовала бульон, не отрывая любопытного
  взора от совокупляющейся пары. Удовлетворенно чмокнула и положила крышку на
  землю, всерьез намереваясь отдать должное кулинарным способностям влюбленных.
  
  В полутьме палатки Патриция видела лишь ритмично двигающийся стан мужчины.
  Она смотрела и думала -- всегда ли это выглядит со стороны так неуклюже и
  нелепо. Грубые, грязные стопы мужчины, скребли песок за порогом палатки, не
  менее грязные следы девицы подрагивали. Наконец, Патриция увидела, как спина
  мужчины выгнулась дугой,