пламени, время от
  времени прикладываясь к горлышку бутылки -- вино ей не понравилось, но
  другого-то не было.
  
  Наконец черноволосый запел -- голос у него оказался на удивление красивый:
  
  
  
  Кобылица молодая,
  
  Честь кавказского тавра,
  
  Что ты мчишься, удалая?
  
  И тебе пришла пора;
  
  Не косись пугливым оком,
  
  Ног на воздух не мечи,
  
  В поле гладком и широком
  
  Своенравно не скачи.
  
  Погоди; тебя заставлю
  
  Я смириться подо мной:
  
  В мерный круг твой бег направлю
  
  Укороченной уздой.
  
  
  
  
  Патриция с обнаженной грудью полулегла, прислонившись спиной к гладкому
  валуну, рядом с ним. Он посмотрел на нее, улыбнулся понимающе и отхлебнул
  вина. Не отрывая от Патриции взгляда, заиграл на гитаре залихватский мотивчик.
  
  Блондинка, держа в одной руке уже почти пустую бутылку вина, а в другой
  зажженную сигарету, танцевала счастливо неподалеку. На куске материи, которую
  обернула наподобие юбки вокруг талии, так что ткань почти полностью закрывала
  сильные красивые ноги, были нарисованы огромные карточные масти. Женщина с
  удовольствием прихлебывала из бутылки красное вино, и была уже достаточно
  пьяная.
  
  Блондинка отбросила опустевшую бутылку и достала еще одну. Отковырнула зубами
  пластиковую пробку и сделала огромный глоток. Ей было очень хорошо.
  Веселясь, она стала лить вино на голову возлюбленного,