е сделать ему приятное?
  
  Она отобрала у Тома шарф.
  
  Он встал, в сердцах развернулся и прошел к штурвалу. Внутри все кипело от
  необъяснимой, мучительной злости. Он вырубил двигатель, закрепил парус и,
  стараясь не смотреть в сторону Патриции, спустился в каюту. Бросился на
  свою койку -- его чуть ли не трясло, ему необходимо было успокоиться. За
  яхту он не волновался: ветра практически не было, да и куда ее может
  занести? Он понимал, что второй разрыв с любимой женщиной ему будет перенести
  гораздо тяжелее, чем тогда, много лет назад и старался взять себя в руки.
  Под эти невеселые мысли он как-то незаметно уснул.
  
  Сколько он проспал, Том не знал. Разбудил его громкий крик Патриции:
  
  -- Том! Том! Скорее! Быстро!
  
  Он вздрогнул, вскочил с койки и бросился наверх. В спешке, спросонья больно
  стукнулся лбом о верхнюю перекладину двери.
  
  Выскочил на палубу, нервно оглядывая палубу в сгустившихся сумерках.
  
  Патриция, совершенно обнаженная, стояла одной ногой на самом краю яхты, другую
  ногу вытянув далеко над водой, правой рукой она держалась за канаты, а левой
  указывала куда-то вдаль. В переливающихся багряно-желтых лучах заходящего
  солнца ее фигура была просто великолепна. И она знала об этом.
  
  -- Том, смотри, правда я похожа на рекламу?
  
  Он стоял, схватившись за косяк двери в каюту, и не мог вымолвить