зала она.
  
  Галантерейщик услужливо подхватил ее тяжелую ношу и они направились к бару.
  Торговец оглянулся на покинутый столик где стояла почти полная, оплаченная им
  бутылка вина. Но приходилось выбирать -- или вино, которого ему уже не очень
  хотелось, но было жалко оставлять, или Патриция, которую ему хотелось очень.
  
  В баре было дымно, многолюдно и шумно -- магнитофон орал во всю мощь огромных
  динамиков. Они поставили сумку у стойки, галантерейщику пришлось потратиться
  еще и на два коктейля.
  
  Патриция с блеском доказала, что умеет танцевать не только сертаки, но и
  наисовременнейшие нелепые танцы. Вокруг толкались захмелевшие пары, кто-то
  громко, до неприличия захохотал. Патриция протянула галантерейщику свой
  коктейль, он потянул из соломинки.
  
  На вид она была уже пьяная и он решился.
  
  -- Пойдем погуляем, -- предложил ненавязчиво.
  
  -- И ты опять будешь умно рассуждать о любви? -- засмеялась обидно Патриция.
  -- Пошли уж тогда сразу заниматься этой самой любовью.
  
  Жил он в трех кварталах от набережной, весь путь нужно было подниматься в
  гору, а сумка Патриции оттягивала ему руку. Он старался идти быстро, потому
  что созрел, а рука, поддерживающая девушку за талию, немела от ощущения
  соблазнительной плоти.
  
  Они поднялись на второй этаж его дом, он достал ключ и с третьей попытки
  попал в замочную