яхту?
  
  Галантерейщик снял пестрый платок с шеи и расстегнул рубашку, не сводя глаз с
  девушки. Ему показалась, что она ждет когда он разденет ее и начнет ласкать.
  Он подошел и провел рукой по ее волосам, снял очки. Ничего не увидел в ее
  черных глазах. Отошел, чтобы положить очки на тумбочку, включил ночник, с
  желтым матерчатым абажуром. Погасил большой свет. Комната наполнилась
  неуместным интимом.
  
  В другой комнате пробили часы. Была глубокая ночь.
  
  Он коснулся рукой до выпуклой груди Патриции, стянутой белой рубашкой. Она не
  отреагировала. Он несмело провел рукой по животу, дошел до джинс, расстегнул
  ширинку, они свалились вниз, обнажив черные трусики и великолепные ноги.
  Патриция не пошевельнулась. Он развязал шнурки ее кроссовок. Она бесстрастно
  приподняла ногу, он стащил одну, потом вторую кроссовку. Босые ноги ее,
  утопающие в ворсе паласа еще больше возбудили его. Она равнодушно сделала шаг
  в сторону, освобождаясь от сковывающих джинс. Он взялся осторожно пальчиками
  за пуговицу рубашки и расстегнул. Патриция безвольно подняла руки вверх.
  Обнадеженный этим движением, он снял рубашку и отбросил в сторону. Она
  апатично опустила руки. Он коснулся губами соска. Темный бутон ее груди был
  сейчас сморщенным, в складках, на груди проступила синяя ниточка артерии. Он
  уверовав в свою неотразимость, грубо