о стащил с нее трусики.
  
  Перед ее глазами стояло улыбающееся лицо Тома.
  
  Он снял с обширной постели покрывало, отбросил в сторону одеяло. Патриция
  поморщилась едва заметно при виде смятых несвежих простыней, но легла покорно,
  уставилась на погашенную стеклянную люстру.
  
  Он лег рядом, склонился над ней, осторожно теребя пальчиком сосок ее груди.
  Сосок оставался сморщенным и жалким. Галантерейщик сглотнул и резко запустил
  руку в колечки ее жестких волос внизу живота. Она безропотно раздвинула ноги
  -- он тут же жадно двинул руку глубже. Там было холодно и сухо.
  
  Он больше не мог сдерживать себя -- она все равно не отвечала на ласки, чего
  зря стараться! Фригидна -- решил он. Но ему-то какая разница! Он уверенно
  забрался на нее и грубо вошел, помогая себе рукой. Ни один мускул не
  шевельнулся на ее красивом, сейчас безучастном лице, она не отрывала глаз
  от погашенной люстры.
  
  Перед ее взором стоял Том. Она увидела его глаза, мягкую его улыбку,
  мускулистую грудь и то, что приносило ей настоящее счастье, что она целовала
  так страстно.
  
  Такой же вроде бы орган тер сейчас неистово ее внутреннюю плоть. Процедура,
  окончания которой она терпеливо ожидала. Даже не гимнастика -- процедура.
  
  Галантерейщик пыхтел яростно, уткнув голову в ее шелковистые темные волосы с
  правой стороны. Люстра находилась с левой,