прошла в бар.
  
  Бар был почти пуст. Лишь у стойки скучал на высоком круглом стуле толстяк лет
  пятидесяти в светлом дорогом костюме, да за столиком сидела перезрелая
  напомаженная дама, считающая, что бабье лето у нее отнюдь еще не кончилось.
  Скучающий бармен перед толстяком смешивал ему коктейль.
  
  Патриция вошла в бар и помещение словно ярче осветилось. Все три пары глаз
  оказались прикованным к ней: бармена -- профессиональный, толстяка --
  восхищенно-отстраненный (ибо понимал, что это не для него, хотя средствами
  обладал не малыми), и возмущенно-завистливый дамы, ибо когда-то и она...
  
  Патриция поправила ворот платья, чтобы не закрывал превосходную грудь, не
  стянутый всякими излишествами вроде лифчика, и направилась прямо к толстяку.
  
  -- Доброе утро, -- улыбнулась она ему.
  
  -- Доброе утро, -- с готовностью ответил тот.
  
  -- Здесь свободно?
  
  Толстяк соскочил с места и сделал приглашающий жест рукой, указывая на
  соседний высокий стул, обитый малиновой кожей:
  
  -- Да, конечно, прошу вас...
  
  Она села и обратилась к бармену:
  
  -- Дайкири, пожалуйста.
  
  -- Мы кажется, незнакомы, -- сказал толстяк в элегантном светлом костюме. И
  представился: -- Мартин Мюллер. Можно вам купить коктейль?
  
  Она развернулась в его сторону и сказала, нагло улыбаясь ему в глаза:
  
  -- Вы можете покупать что угодно. Включая