салась.
  На ней опять были надеты любимые джинсы, полупрозрачная белая блузка,
  кроссовки и красная куртка с белым отложным воротничком. Не застегивая
  куртку, она взяла свою сумку, окинула прощальным взглядом номер и вышла.
  
  Проходя по коридору, она почувствовала, что дверь рядом открывается, но
  среагировать не успела -- толстяк затащил ее в свой номер и запер дверь.
  
  -- Заходи сюда, крошка, -- жестко сказал толстяк, пропихивая ее в комнату. --
  Сейчас мы разберемся. Меня пока еще никто не называл извращенцем. -- Он снял с
  ее плеча сумку и грубо толкнул Патрицию на кровать. -- А ну быстро! Раздевайся!
  
  Он только сейчас сообразил, что она ему так и не представилась. "Ну и черт с
  ним, с ее именем, -- решил он. -- Имя в этом деле не главное -- поимеем и как
  звать не спросим!"
  
  Она упала на двухместную кровать, застланную желтым покрывалом, и гневно
  посмотрела на него.
  
  Он встал в дверях, опершись рукой о косяк, всем видом своим показывая, что
  путь к бегству отрезан. Самодовольно усмехнулся и повторил властно и
  требовательно:
  
  -- Я сказал: раздевайся!
  
  Она внимательно, словно от этого зависела сама жизнь ее, посмотрела вокруг
  себя. На большой тумбочке стоял приемник и телефон. Телефон!
  
  -- Ц-ц-ц! -- покачал пальцем толстяк: мол, не стоит делать глупостей.
  
  Она улыбнулась, делая вид, что смирилась,