бархатной кожы щек и горячих губ. Когда я застонал
  от избытка чувств, она открыла ротик и, схватив дружка двумя кулачками,
  стала его шумно обсасывать. Она крутила шершавым языком, задвигала дружка
  то вглубь гортани, то стискивала его губами. Рука моя лежала на ее,
  подрагивающей от возбуждения, подруге. Безмерная нежность и радость
  охватила меня с ног до головы. Толчок. Алена откинулась в сторону, и
  клейкие капли ударили в приборную доску.
   Алена! Когда мы проводили время вместе, гуляя по улицам города, то
  почему-то ссорились по пустякам. Ты так быстро раздражалась! Я тоже не
  уступал. Почему я вызывал в тебе раздражение? Ты делала мне много
  замечаний - не так говоришь, не так смотришь, не так ходишь. Ты хотела,
  чтобы я стал лучше? Чтоб я стал таким, каким ты хотела бы меня видеть? Но
  я был не в состоянии переделать себя. А ты не смогла мне этого простить.
   Однажды, когда ее родители уехали на несколько дней, она предложила
  мне пожить у нее три дня. Мы разместились на широкой родительской тахте.
  "Я люблю простор", - сказала она мне и легла по диагонали. То ли родные
  стены так ободряли ее, то ли ее радовала возвожность пожить почти семейной
  жизнью без перерыва почти целых трое суток, но она вся светилась от
  радости. Мы резвились всю ночь.