"Ну, что ж, - подумал я,
  - когда-нибудь надо и жениться. Она кажется славная девушка". До конца
  моей командировки мы жили вместе. Но я не ощущал восхищения или хотя бы
  состояния влюбчивости. Все шло как-то обыденно. В постели она бывала
  холодна - покорялась моей прихоти, но без огонька. В быту - та же
  покладистость и посредственность. "Что же мне всю оставшуся жизнь теперь
  маяться с ней? Из-за минутной слабости?" - думал я со страхом. А она уже
  привыкла ко мне за эти два месяца, рассчитывала на что-то, может быть даже
  любила. Мы никогда не говорили об этом. И я смалодушничал. Когда
  закончилась моя командировка, я собрал вещи и зашел к ней в комнату
  проститься. Она все поняла уже несколько дней назад - ходила сердитая,
  глаза были припухшие (видно плакала по ночам), увидев меня с вещами,
  громко заплакала и упала на кровать, сотрясаясь от рыданий всем телом. Чем
  я мог ее успокоить? Я вышел из комнаты и улетел из этого города.
   Однажды, когда я вновь увидел во сне шеренгу знакомых женщин, мне
  подумалось: "Почему же они все в этой шеренге занимают одинаковые места?
  Встречаю здесь тех, с кем жил месяцы. Пусть те, с кем ты жил дольше,
  вытянут руки и займут большие места". И вот я вновь иду вдоль шеренги -
  многие стоят с опущенными руками,