ял Лену на руки и понес, объяснив попутно
  причину. Ее почему-то все это очень удивило. Перед тем как идти спать ей
  непременно захотелось рассказать мне анекдот, и я его покорно выслушал.
  Вкратце сюжет таков: пьяный любовник, не заметив, что у его возлюбленной
  месячные, проснувшись утром в своей постели один, с ужасом смотрит на свои
  окровавленные руки и думает: "Убил!", а затем, выбежав в ванную смыть
  кровь, видит в зеркале свое окровавленное лицо (думайте сами, чем они там
  занимались!) и с ужасом убеждается: "Убил! И съел!!!"
   - Так вот и у меня... - это она растолковывает мне намек, - и у
  Лапиной тоже, мы как-то всегда вместе.
   - П-фф! - я пожимаю, плечом как герой кинобоевика, и вижу как
  неприятно кособочится отражение худосочного типа в зеркале (видимо
  кривовато повесили), - мы и без этого обойдемся! Ты вот поцелуй меня, сама
  знаешь куда...
   И, держа ее на руках, продолжаю свой жизненный путь к тому, что
  сейчас просто не может не случиться. Когда через час уговоров, обещаний,
  поцелуев, вскриков, объятий, жаркого дыхания, судорожно сжатых кулачков,
  зажмуренных глаз, медленно, со стоном, раскрывающихся губ и дрожащих на
  искаженном нетерпением лице ресниц, слабого лепета, в котором только тот,
  кто сейчас тискал это, оказавшееся таким