ово. Когда я чувствую, что больше не могу, мне
  приходится буквально силой разнимать эту милую парочку - Ленку и
  тупоголового моего дружка. Прижимаясь к постели, мы повторяем уже знакомое
  упражнение, потом она, вывернувшись из-под меня, ложится на живот.
  Смущенно оглядывается и приподнимает зад. Мой приятель быстро сообразил,
  что к чему, и быстро нашел себе место. Ее стоны только придавали ему силы
  и упорства, по-моему, он решил углубиться до некоторых неоткрытых еще
  областей и стать первооткрывателем. Она положила голову набок, и я хорошо
  видел полуоткрытые припухлые (искусанные мною) губы, искаженное страстью
  лицо с капелькой пота на виске. Пальцы судорожно вцепились в подушку.
  Когда я подал ей свою руку, она схватила ее, жадно сжала, и больше уже не
  выпускала. Напряженная спина влажно блестела, я покрывал поцелуями ее
  влажные лопатки, а второй, свободной рукой, сжал грудь и потрогал сосок
  ногтем. Она задрожала и напряглась, еще больше выгнулась, дыхание ее
  наполнилось всхлипами, а стоны превратились во вскрики. Русая прядь
  приклеилась ко лбу... Тут мой приятель, вообразив себя отбойным молотком,
  перестарался и сгоряча вылетел вон. Она с жалобным стоном осела и, пока я
  пытался исправить положение, приоткрыв глаза, чуть слышно произнес-