тобы переложить
  покупки из корзины в сумку. Я подошел совсем близко, благоговейно
  прислушиваясь к их мирному семейному разговору.
   - А я рассердилась, - докладывала девочка своему папе последние
  детсадовские новости, - да ка-ак встану с горшка (а я уже туда пописала и
  покакала), да ка-ак надену ему, Сашке этому, на голову - чего щиплется,
  дурак?!
   Девочка сделала при этом энергичный жест и уронила куклу, которую до
  этого держала в руках. И она и мой любимый бросились поднимать
  одновременно, и тут волной, молнией, дубиной - чем хотите - на меня
  обрушилось - вдохновение. Я совершил предательство. В тот момент, как
  девочка стала разгибаться, я успел поставить свою корзину на край столика
  так, чтобы она, выпрямившись, непременно ее задела. Я рассчитал правильно:
  девочка выпрямилась, толкнула корзину, которая рухнула на пол. Три банки
  майонеза, разбившись вдребезги, обрызгали мне брюки до колен, а молочная
  бутылка в полете густо облила маслом мой свитер.
   В глаза ни в чем не повинного ребенка появился даже уже не страх... А
  мой возлюбленный так прелестно смутился, что я готов был встать перед ним
  на колени. В то время, как его дочка потеряла дар речи, он стал не вполне
  вразумительно извиняться. Момент был потрясающий. Я добродушно рассмеялся: