ружения головки во влагалище. Это была сладостная любовь, и я буквально
  сгорала от желания. "Маури, скорее, милый, прошу тебя, возьми меня, нет
  больше сил терпеть". Но он только улыбнулся и сказал: "В эту ночь нельзя
  спешить, надо уметь терпеть. Ведь это же ночь любви, и ее надо провести
  так, как это делают албанцы". Доведя меня почти до состояния оргазма,
  Маури с трудом вытащил из моих плотно сжатых ног свой член, который стоял
  как кол, и, присев на корточки перед моим лицом, приставил головку к жадно
  раскрытым губам. Будучи сильно возбужденной, я, сгорая от нетерпения, с
  трудом втиснула гоовку себе в рот и с жадносью начаа ее сосать. Он
  задвигал низом живота, как при половом акте, то почти вынимая весь член,
  то до горла вталкивая его в мой рот, так что я с трудом дышала. Его
  посиневшая, с крупными яйцами мотня плавала перед моими глазами, и я
  схватилась за нее руками и с силой затеребила ее. Казалась, что Маури был
  готов кончить, но, сдержав себя, он вытащил свой член и в изнеможении
  растянулся около меня. "Дорогой, я хочу тебя" - прошептала я, но Маури был
  неумолим. "Ночь еще велика" - сказал он, - "вся наша". Немного отдохнув,
  он вновь принялся за меня. Улегшись на спину, он попросил меня
  разместиться своими половыми органами над его лицом,