, Василий добрался до дома, ему хотелось
  только спать. Больше ничего.
   Утром в институт приехали шведы. День опять пропал. Мысль о Тане, о
  ее живой, теплой красоте, сидела в Василии как заноза, минутами ему
  хотелось бросить делегацию и бегом мчаться к телефону, каяться и плакать в
  трубку - лишь бы слышать ее далекий голос, лишь бы скорее отправить в
  прошлое этот кошмар... Ощутить, что она как прежде принадлежит ему, а
  дурной сон - прощен и забыт...
   К вечеру он добрался до телефона. Но такого страстного порыва, как
  днем, уже не было. Они прожили друг без друга полных трое суток, а ведь
  совсем недавно почти невозможным казалось ежедневное расставание на десять
  часов, что оба были на работе. Значит, можно подождать до утра. Утро
  вечера мудренее. А утром позвонить стало еще невозможнее.
   И появилась крошечная, но зубастая мыслишка-гиена: "А может, не
  взонить вовсе?" Василий с омерзением оттолкнул ее, но незаметно, сам от
  себя в тайне, начал обдумывать ее, в мозгу быстро прокручивалисьразные
  варианты... Но больше всего его ум, как всегда, занимала работа.
   Возвращаясь домой Вася, как всегда, машинально достал из почтовой
  кружки газеты, и вдруг из них выпал маленький тяжеленький сверточек,
  который он с любопытством поднял и развернул. На