а ездит к нему тайком от матери. А про
  подарки его говорит, что подруга продает и еще и деньги у матери просит.
  Ну, та ей вообще ни в чем не отказывает, но вот к нему не пускает.
   - Это потому, что я его очень люблю, - говорит Лариска.
   - А ей не все равно, ведь они развелись? - не понимал я.
   - Да нет, - машет она рукой, - ну как ты понимаешь... - Лариска
  теребит пуговку у воротника и молчит.
   - А меня, - говорю, - любишь?
   - Тебя... - холодно и раздумчиво тянет она, - не надо об этом... если
  я тебе скажу, то ты, пожалуй...
   И сидит вся такая чужая, отстраненная и непонятная. Потом оттаяла
  вроде. ...Утром позавтракали. Сидели. Молчали. Потом я с духом собрался:
   - Но ведь у нас вроде все хорошо, ты сама говорила... В чем дело-то?
   - Ни в чем, - отвечает, - неважно!
   - Ну мне-то можно сказать, - говорю, - сама говорила, что у нас с
  тобой никаких секретов нет!
   - Это не секрет, а просто тебя не касается, - а сама в сторону
  смотрит.
   - У меня может быть своя личная жизнь или я должна перед тобой
  отчитываться?
   - Да нет, - говорю - конечно, не надо отчитываться, но это ведь меня
  тоже касается! Это и мое дело тоже!
   И за руку ее взял, повернул к себе. Она дернулась, руку вырывает. Я
  держу.
   - Пусти, - кричит,