ненаглядный растлитель, вынув меня из пенящейся душистой ванны
  и завернув в огромное голубое полотенце, нес, прижимая к груди свою
  любимую доченьку. На широкой тахте, заставив меня лечь и приподнять зад,
  он нетерпеливо смазывал душистым маслом все, что там было. А затем, после
  обычных прелюдий и подкрадываний, своим острым шершавым языком буквально
  ввинчивался внутрь меня (правда, не совсем туда, куда я могла ожидать!) до
  тех пор, пока меня не разбирало, и я не начинала стонать и еще сильнее
  выпячивала ему свой зад... Из глаз у меня при этом почему-то лились слезы,
  все расплывалось, меня сотрясали судороги непередаваемого наслаждения...
  Потом, после всего, часто бывало стыдно, я отталкивала его, плакала,
  ругала извращенцем и старым развратником, пока он варил мне пельмени. Он
  скоро снова женился - ему негде было жить, квартиры и прописки у него не
  было, только мастерская. И его мерзкая молодая жена со своей дочкой меня
  терпеть не могли. Когда я звонила, они неизменно отвечали, что Павла
  Васильевича нет дома. Вот примерно тогда я, несмотря на все возможные и
  невозможные ухищрения, и забеременела. После врачей, больницы, слез матери
  - всех этих ужасов - я решила, что больше не стоит водиться с этим старым,
  неосторожным и лживым развратником. Мы сильно поссорились.