она выразительно крутанула
  рукой, - у нас больше не будет...
   - А как же это... ну, почему ж ты тогда, ну в подвале, меня выбрала?
   Голос дрожал от какой-то глупой и отчаянной надежды. Она замялась:
   - Ну... Ты только не обижайся, но ты меньше всех... ну, в общем, все
  быстро и небольно, а эти, как настоящие мужики. Я же знала, что ты такой
  хороший...
   Дальше я уже не слышал. По-моему, я тогда немного съехал - по лицу,
  помню, что-то текло, я бежал по лестнице, хотя лифт был свободен, а она
  стояла в дверях квартиры и держала в руках мой шарф. Но вернуться я уже не
  мог... Лестница прыгала этажами вниз, и все новые витки пролетов вставали
  между нами, стены расстилались в бесконечный зеленоватый ковер. Как
  гнусные и плоские картонные декорации, мелькали ниши мусоропровода, бачки
  для пищевых отходов, размытые и бледные подобия людей. Взгляд смог
  остановиться только на замке дверей парадного. Через мгновение он
  приблизился, затем за доли секунды вырос, закрыл все поле зрения и вдруг
  пропал - вместо него плеснула резкая боль в плече и колене. На меня
  обрушилось небо и густая листва деревьев, бесшумно двигались прохожие - я
  был на улице.
   В голове мучительно ныло, гулкая, ревущая на одной ноте, тишина
  давила на уши. Я не мог точно сказать: