росто не
  возможно. Сейчас в голове у меня хаос, ни о чем не могу связа-
  но думать, но отдельные сцены фильма оказались настолько ярки-
  ми, запоминающимися, что и без фотографий, отпечатанных в ос-
  новных сценах, я могу описать их совершенно подробно. Лия ле-
  жит сейчас на кровати в совершенной прострации. Она настолько
  возбужденна, столько раз во время просмотра удовлетворяла свою
  страсть, что с ней случился обморок и нам после кино пришлось
  ее откачивать. Сейчас она выпила снотворное и спит. Ну и вид у
  нас! Глаза ввалились, бледные, как смерть , на теле синяки. Не
  знаю , кто из нас это сделал. Или она сама себя так истерза-
  ла... Вся опухла и не закрывается. Еще бы, у меня рука не та-
  кая уж маленькая, а ведь вся кисть под конец была там. Да и у
  меня вид, наверное не лучше, хотя и более выдержанная. Но ни-
  какой выдержки не хватит, чтобы смотреть эти сцены. Когда это
  снималось, как- то не обращалось внимание на детали. Или сама
  снимала и тогда внимание рассеивалось из-за необходимости уп-
  равления камерой или снимали меня, в эти минуты как то не за-
  мечаешь подробностей. Перед камерой мы никогда не играли. Ста-
  рались разными способами возбудить себя, добивались естествен-
  ности и в результате получили потрясающее произведение. Дураки
  люди, что из-за присущего им ханжества преследуют,