ать часов было
  максимально отдаться своему делу, сгореть, достичь полного опустошения,
  затем пойти домой, добраться до койки и отрубиться часов на двенадцать.
  Альтернативой было отключиться прямо здесь - в лаборатории. Небольшой
  недостаток именно такого расписания, заключался в том, что было необходимо
  выполнять все то же самое, что делали другие люди: приходить на свидания,
  принимать пищу и посещать занятия. Хакеры выясняли, чем он занимается,
  спрашивая: "В какой фазе Гринблатт находиться сейчас?" И, кто-нибудь из
  тех, кто видел его недавно, говорил: "Я думаю, что он сейчас находиться в
  ночной фазе и должен появиться около девяти или около того". Его
  преподаватели не подстраивались под эти фазы, и поэтому Гринблатт не
  уделял должного внимания их занятиям.
   Из-за проблем с успеваемостью, он был вынужден уйти в академический
  отпуск, после чего его мать приехала в Массачусетс, чтобы встретиться и
  побеседовать с деканом. Ей объяснили ситуацию. "Его мама была
  обеспокоена", - вспоминал позднее Беелер, его товарищ по комнате. "Она
  думала, что он находится здесь, чтобы получить диплом.
   Но то, что он совершал, было поразительно, потому что такого раньше
  никто не делал, а он хотел сделать еще больше. После всего этого было
  весьма трудным заинтересовать его занятиями". Для Гринблатта, перспектива
  вылететь за неуспеваемость из института не имела большого значения.
  Хакерство главенствовало надо всем: это было лучшее из того, что он умел
  делать, и это заставляло его быть самым счастливым человеком