сть, словно прямую линию, прочерченную между двумя точками, после
  которого не было никакого смысла пытаться сделать это лучше.
   "Правильная Вещь", - как объяснял позднее Госпер, "весьма четко
  означает уникальное, корректное и элегантное решение± Оно удовлетворяет
  всем ограничениям, существующим на этот момент.
   Предполагается, что такое решение, существует для большинства проблем".
   И у Госпера и у Гринблатта были свои сильные доводы в пользу именно
  своего видения проблемы, но обычно Гринблатт быстрее уставал от "этих
  разъедающих сознание человеческих интерфейсов" и удалялся для того, чтобы
  действительно реализовать что-нибудь, элегантное или не очень. По его
  мнению, вещи надо было создавать, и если их никто не будет хакерить, то
  тогда это сделает он. Он будет сидеть с карандашом и бумагой, или иногда
  за консолью PDP-1 и пытаться родить в муках свой код. Программы, которые
  писал Гринблатт, были очень устойчивы в работе, что также означало, что и
  принципы, которыми он пользовался, также были весьма твердыми и
  устойчивыми. В его программах были встроены различные обработчики, которые
  предотвращали вылет целой программы из-за одной единственной ошибки.
   Время от времени Гринблатт полностью погружался в процесс тщательной
  отладки своей программы. Госпер считал что Гринблатт, больше чем кто-либо,
  очень любит находить и устранять ошибки, и он иногда подозревал, что тот
  специально пишет глюкавый код того, чтобы потом его можно было спокойно
  пофиксить.
   Госпер предпочитал публичный стиль