ие, хотя многие из Гринблаттовских выражений вошли в специфический
  жаргон, который все хакеры использовали в той или иной степени. К примеру,
  вероятнее всего именно Гринблатт популяризовал практику удвоения слов для
  усиления выражений, как иногда это случалось, когда он, взбудораженный,
  пытался что-либо объяснить Госперу, Котоку и Самсону; слова его начинали
  заплетаться, и он, вздыхая и приговаривая под нос: "Ооо! Стремно!
  Стремно!" начинал все снова.
   Госпер и остальные обычно начинали хохотать, но как семья перенимает
  манеру разговора ребенка и преподносимые им неожиданности, так же и
  хакерское сообщество взяло на вооружение множество гринблаттизмов.
   Несмотря на эти странности его натуры, хакеры очень уважали Гринблатта.
  Он был таким, каким он есть, так как он для себя четко определил
  приоритеты - он был хакером, а не социальным существом, и не видел для
  себя ничего более полезного, чем хакерство. Оно настолько захватывало его,
  что он иногда по полгода не мог найти времени, чтобы получить свою
  зарплату. "Если бы он присел и попытался выразить словами свои мысли и то,
  что он делал, то он никогда бы ничего не сделал", - говорил позднее
  Госпер, - "Если бы он беспокоился о правилах грамматики, то он никогда бы
  ничего не написал. Он делал то, к чему он был способен. Он был полным
  прагматиком. И пошло к черту все то, о чем говорили люди. Если кто-то
  полагал, что он глуп и странен, то это были их проблемы.
   Некоторые люди действительно так считали, и они ошибались".
   Госпер мог оценить