по
  страхованию, запрещающие присутствие в лаборатории ночью
  четырнадцатилетнего ребенка. За мальчика был вынужден вступиться Минский.
  "Это сводило их с ума", - позднее вспоминал Сильвер, - "потому что
  какой-то маленький пацан, нахватавшись по всей округе верхушек, за
  несколько недель сделал на компьютере то, над чем они долго и упорно
  работали. И это при том, что они понимали все сложности, а также
  невозможность полного решения проблемы и трудности ее реализации в
  реальной жизни. А потом произошло это случайное событие, и получилось так,
  что я дал им под задницу хорошего пинка. Они долго теоретизировали по
  всему этому поводу, а я пришел, закатал рукава и сделал это± В принципе,
  здесь много хакерского. Я не пытался рассматривать теорию этой проблемы
  или решать ее как инженерную задачу, это было в кайф и прикольно. Пусть
  этот робот ерзает по округе, пусть это будет интересно и весело. И те
  программы, которые я писал и штуки, которые я собирал - они действительно
  что-то делали. И в большинстве случаев они делали такие вещи, которые эти
  дипломники и аспиранты еще только пытались делать".
   В конце концов, "теоретики" успокоились, но взаимная неприязнь
  осталась. Аспиранты рассматривали хакеров в роли необходимых, но
  странноватых техников-недорослей. Хакеры полагали, что дипломники были
  неучами и профанами, с упертыми в задницу пальцами, заседающих на восьмом
  этаже, и теоретизирующих по поводу компьютеров, не имея при этом не
  малейшего понятия о том, что это в действительности было. Они никогда