фонная система института позволяла им подключаться к
  Lincoln Lab, а оттуда к ее военным подрядчикам по всей стране. Дело было
  только за записью и проверкой.
   Сначала пробовался один код выхода на линию, после чего, добавляя к
  нему различные цифры, они слушали, кто отвечал на другом конце провода.
  Людей, поднимавших трубку на том конце, спрашивали о том, кто они, и куда
  они попали, а затем добавляли цифры к этому номеру для того, чтобы
  проскочить еще дальше. Иногда, если у ничего не подозревающей телефонной
  компании было непредусмотренное подключение, то вы могли бы попасть за
  пределы университетского городка - в пригород. Коток, позднее, говорил:
  "Если при проектировании телефонной системы была допущена ошибка, а в
  особенности такая, которая позволяла проходить вызовам туда, куда они не
  должны были попадать, я не чувствовал за собой никакой вины, это была их
  проблема - не моя".
   Основным побудительным мотивом было исследование, а не мошенничество,
  которое рассматривалось как крайне дурная форма извлечения выгоды из этих
  странных соединений. Иногда люди со стороны не могли этого понять.
  Например, товарищи Самсона по комнате в общежитии Бартон Холл, которые не
  были хакерами, считали нормальным извлекать выгоду из системных ошибок, не
  руководствуясь святым оправданием исследования системы. После того, как
  они в течение многих дней терроризировали Самсона просьбами, он, в конце
  концов, сдался и всучил им двадцатизначный номер, который по его словам,
  позволял добраться до весьма любопытного