ом киоске, а народ воротит от них и глаза, и носы и
  охотится за "Московским комсомольцем", "Советской Россией" и
  "Комсомольской правдой", каждый день оглушающими публику хроникой
  всероссийского бандитизма и коррумпированности правительственных
  чиновников. И в Думе красные депутаты, облеченные реальной и почти
  всенародной поддержкой, бьют, пользуясь своим большинством, демократов
  самым привычным коммунистическим способом - кулаками. А любой указ Ель
  Тзына, даже самый невинный, принципиально спускают в клозет. При ничтожном
  рейтинге президента, упавшем до шести процентов, кто, в самом деле, будет
  считаться с его указами?
  
  
   В кабинете Юрия Болотникова Винсент положил на стол пачку с двадцатью
  тысячами долларов и сказал:
   - You was right. Ты был прав. Я не могу защитить себя в этой стране. Но
  вопрос в том, можешь ли ты защитить тут наш бизнес?
   - Sure! - улыбнулся Болотников, смахивая деньги в ящик письменного
  стола. Этот стол, как и вся мебель в кабинете, был музейной красоты времен
  Екатерины Второй. - No problem. Вы получите военизированную охрану.
   Винсент отошел к окну и позвал Болотникова:
   - Иди сюда.
   - Зачем?
   - Come on! Иди сюда.
   Болотников нехотя поднялся из своего роскошного кресла с золочеными
  подлокотниками и подошел к окну.
   - Смотри! - сказал ему Винсент. За окном шел очередной коммунистический
  митинг.
   Над морем голов, украшенных морозным паром,