"Мастроянни", потом в
  казино "Золотое руно" (где Винсент, зная свою слабость и помня наказ
  Амадео Джонсона, наотрез отказался зайти в игорный зал), потом в дискотеке
  "Станиславский" и в стриптиз-баре "Живаго". По случаю бескровного
  завершения разборки с бандитами Георгий Брух был в ударе и собрал большую
  компанию именитых киноактеров и режиссеров, министров и банкиров. В
  полумраке бара звучала томная музыка, уголок небольшой сцены с
  вертикальным металлическим шестом был залит мягкими лучами двух
  прожекторов, и в их скрещении роскошные русские стриптизерки выделывали
  черт знает что. Затем, раздевшись догола, они оставили в покое
  отполированный их плотью металлический шест и стали садиться клиентам на
  колени. Упругими юными сиськами щекотали им лысины, шеи, уши, носы и
  прочие чувствительные места.
   Брух щедро совал этим девочкам двадцатидолларовые купюры в раструбы их
  коротких сапожек.
   Возбужденный семидесятилетний кинорежиссер, гордость советского и
  постсоветского кинематографа, по-офицерски вставал со стула и церемонно
  протягивал стриптизеркам руку:
   - Даниил!
   Известный кавказский актер, сутулый от груза славы и возраста,
  выпрямился от этих ласк, как витязь в седле, его шея и лицо налились
  кровью, а лысая макушка увлажнилась и воссияла так, что, казалось, сейчас
  из нее вырвется фонтан спермы.
   Винсент старался держать налицо выражение