толами несколько офицеров - секретарей и адъютантов, кто-то из
  них говорил по радиотелефону, а солдат в белом фартуке кипятил самовар.
  Подле высоких дубовых дверей сидел на стуле подтянутый рослый майор с
  ядерным атташе-кейсом на коленях.
   - Ага! - сказал маршал Винсенту. - Касабланка! Как поживаешь?
   - Thank you, - осторожно ответил Винсент и только теперь заметил слева
  от себя на стене два десятка телемониторов, на их экранах были видны все
  подъездные пути к "Президент-отелю", его парадные и служебные подъезды и
  двери, коридоры, фойе, ресторанные залы и кабины лифтов.
   - Что ж ты, понимаешь, мэру Москвы подарил машину, а нам не подарил? -
  сказал маршал.
   - You mean: to you personaly or to your president? (Вы имеете в виду:
  вам персонально или президенту?), - уточнил Винсент.
   - Ю Мин - Ху Ин! - передразнил маршал, открыл высокую дубовую дверь,
  заглянул в нее, потом кивнул Винсенту: - Заходи.
   Неужели придется и президенту дарить "порше"? Винсент почувствовал, как
  он непроизвольно сделал полный вдох, словно перед прыжком в воду. И,
  машинально поправив галстук, шагнул в дверь президентских покоев.
   Но за дверями не оказалось никакой особой помпезности.
   Неяркий свет торшеров, дорогая старинная мебель, плотные шторы на окнах
  и большой телевизор чуть в стороне от камина. По телевизору опять выступал
  президент - точно такое же обвисло-алебастровое лицо и странно-стеклянные
  глаза, как и в том выступлении,